В начале прошлого века у человечества появился шанс на путь в вечность. Шанс выйти из бесконечного ефремоского инферно и нарушить вселенский закон неубывания энтропии (если вы понимаете о чем я). Социалистические революции победили во всех уголках нашей планеты — повсюду люди выбрали сотрудничество вместо конкуренции, дружбу — вместо войны. Выбрали, если хотите, должность во вселенной (Савченко), вместо должности в офисе.
То были великие времена, которых я не застал. Моему поколению достались времена упадка. Мы ездили на разваливающихся поездах и разваливающихся автобусах, наблюдая за окном разваливающиеся города и разваливающихся села. Корпуса наших вузов сдавали под офисы, наши спортивные секции превращались в спортклубы, наши парки — в парковки и молы. Наши близкие вместо первомайских демонстраций стали ходить «на автоматы». Вокруг все рушилось, ничего — абсолютно ничего — не создавалось.
Лично для меня Фидель Кастро был последним живым доказательством, что «otro mundo es posible». Далекий, экзотический, но и одновременно совершенно реальный. Для меня Фидель — современный мне дон Кихот. Вот только великаны, против которых он сражался 60 с лишним лет, были вовсе не мельницами. Такой себе далекий заокеанский бородатый волшебник, вопреки всему творящий маленькие чудеса.
И вот Фиделя не стало. Сколько не скажи — все будет мало. Он не боялся смерти, давая ей сотни шансов. Смерти, видимо, нравилась эта игра, нравился смелый и решительный противник. И она откладывала последний раунд. Но вчера случилось то, что должно было случиться.
Изменился ли мир со смертью Кастро? Нет. Мир изменился благодаря его жизни. Но в моем мире умер последний добрый волшебник и мне, лично мне, безумно больно.