Одну ночь провели в юрте в семье наших проводников. Юрта - та же большая палатка. Бывают, конечно, туристические юрты с горячей водой и удобствами, но тут все тру. Земляной пол, лампочка от солнечной батареи, щели из которых дует и буржуйка на дровах.
По периметру юрты расположены кровати для старших, кое-какая утварь, обеденный стол. На стенах традиционные ковры, а единственное окно находится в потолке.
Натопить юрту с помощью буржуйки можно только на время работы буржуйки. Через час после того как печь гаснет температура внутри и снаружи становится одинаковой.
Главное достоинство юрты - быстро собрать/разобрать. Остальные чудесные свойства - мифология. В зависимости от размера установка может занимать всего несколько часов. Наши кочевники, как я понял, перемещаются 4 раза в год, проходя по 150км. Юрты сегодня перевозят на машинах.
В нашем “племени” (потому что кто там кому отец, брат или гость разобраться не вышло) было достаточно детей и подростков. Как я понял у...
Одну ночь провели в юрте в семье наших проводников. Юрта - та же большая палатка. Бывают, конечно, туристические юрты с горячей водой и удобствами, но тут все тру. Земляной пол, лампочка от солнечной батареи, щели из которых дует и буржуйка на дровах.
По периметру юрты расположены кровати для старших, кое-какая утварь, обеденный стол. На стенах традиционные ковры, а единственное окно находится в потолке.
Натопить юрту с помощью буржуйки можно только на время работы буржуйки. Через час после того как печь гаснет температура внутри и снаружи становится одинаковой.
Главное достоинство юрты - быстро собрать/разобрать. Остальные чудесные свойства - мифология. В зависимости от размера установка может занимать всего несколько часов. Наши кочевники, как я понял, перемещаются 4 раза в год, проходя по 150км. Юрты сегодня перевозят на машинах.
В нашем “племени” (потому что кто там кому отец, брат или гость разобраться не вышло) было достаточно детей и подростков. Как я понял у них что-то вроде наших летних каникул - зимой они учатся в школах в городе и лишь летом живут в кочевье. Говорят, что тут им больше нравится, чем в городе.
Один бойкий 12 летний парень решил обучить меня казахскому. Он ходил за мной и называл предметы английскими и казахскими именами. Я запомнил только, что орел - это кус. Не дожидаясь экзамена, который бы с треском провалил, я переключил его на изучение русского и тем спас свою репутацию.Впрочем по-русски они и без меня кое-что знали. За некоторые слова пришлось на них даже ругаться. Почувствав себя свободнее пацаны решили рассказать мне за six-seven, но сходу получили приказ не приставать ко мне с детским садом и в дальнейшем вели себя достойно.
Несмотря на авто и мототранспорт, мобильную связь и прочие современности, жизнь этих людей в некоторых аспектах является очень архаичной. Что-то из этой архаики имеет объективные причины, что-то обусловленно мощной исторической инерцией. На стене юрты нашего верблюдовожатого висят два значка “монгол улсын малчин”. Что-то вроде знака отличия пастуха. Наверное это что-то да значит для этого человека.
Интересно как с одной стороны социалистическое государство (а до 90х монголы была социалистической) внедряет современные методы ведения хозяйства, а с другой - даёт существовать формам архаичным. В отличие от рыночного принципа вписывайся или умри, социализм даёт жизненное пространство и тем, кто не смог шагнуть в новый век обеими ногами.
Несмотря на суровые условия и жизнь практически среди скота, уклад кочевников не вызывают отторжения. Быт “клана” можно сравнить с идеальным палаточным лагерем туристов, где дежурство, порядок и дисциплина доведены до совершенства.
В лагере тихо. Вообще кочевники не склоны болтать, а тем более повышать голос. К обеду никто никого не зовёт. Люди сами стекаются к столу и лишь изредка обмениваться короткими фразами. Будто навсегда застывшая под вечным синим небом жизнь проста и понятна. Без новостей и потрясений она идёт своим чередом, не требуя комментариев, споров и суеты.